Знаешь, моя жизнь стала наполненной. Исчезло постоянное, неизбежно растущее чувство покинутости, или одиночества, или бесконечно далеких стен. Я заполнена тобой, как густой, шумящий город перед Рождеством, мне хочется верить в сказки, в любовь и прочую нелепость. Никогда больше не будет зашторенных окон от того, что там весна, в которой мне нечего делать. Не будет погружений в осень, которая всегда была мной, моей, оставляя снаружи пустую скорлупу тела, оставляя только глаза и дыхание, размывая все в дождях, в отражениях красных фар на шершавых дорогах, в запотевших стеклах не придется искать чьи-то черты, какие-то образы, мне больше не снятся сны, от которых больно просыпаться. Нет больше ничего лучшего, чем реальность. И оставить бы все эти витражи из цветного счастья(счастья ли?) в голове, чтобы всегда помнить их такими как сейчас.
Успокоительно теплыми, высокими, как своды кафедральных громад, полными света и полными дождя.
Но не того дождя, что был раньше. Теперь все не то, что было. И на самом деле все так и есть.
И не кто найдя, продолжают искать, продолжают дождить внутри, и пить и забывать, и слишком громко смеяться над пошлыми историями...те ошиблись.
Я не отрицаю, что мои слова пустышка, что все это может однажды развалиться и я не соберу обратно кусочки и не захочу собирать.
Ты не Вселенная, ты не самый прекрасный, невообразимый и недосягаемый...просто больше никого не надо.
просто больше будто никого и нет
и не может быть.

и все пошло, пошло и мелочно, и не важно. и в то же время что найдется важнее ежеминутного осознания того, что вся жизнь вокруг тебя и внутри идет так как должно.

Итак мухахахаха!
мы ездили в Крыыыым! на предположительно безлюдный мыс Айя, который был густо заселён палатками, что впрочем оказалось кстати - не было страшно в глуши и был, ктобывыдумали? - душ! да, самый настоящий, замечательный душ.
и, мерлин до чего же расчудесно все получилось.
мы поехали под счастливой звездой, и так хочется удержать желание записать это все, чтобы позже перечитывать и не забывать.
нам повезло с местом - костер еще дымился, люди едва снялись, мы заняли крутое плато с видом на море и в теньке.
нам повезло со временем - с вокзала нас довезли на такси весьма дешево.
нам повезло с погодой - не было жары, дорога прошла прекрасно
долго искали место правда - около часа по горам с рюкзаками и едой
повезло с морем - до нас был 5-бальный шторм, даже ялики не ходили, а с нашим отьездом море стало холодным и в Балаклаве пошли дожди.
нам повезло с дорогой назад - нас забрали раньше, взяли дешевле, мы нажрались в макдональдсе и были счастливы, а в финале, в поезде, который оказался с новым вагоном и бархатными сидениями, обсуждая удивительный фарт всей поездки мы охренели окончательно - открывается шторка, которой от нас завесились соседи и женская голова говорит "Ребята, нам тут дали друзья две курицы копченых, свеженьких, мы не сьедим, хотите одну?" - и протягивает нам мясо, которого мы не видели уже больше недели.
вот она - морда фортуны) выглядит как куриная нога.
мы валялись в "спа-салоне" на карематах с книгами(я с Хаксли), пока мужики шлялись по тропам за водой или рубили дрова
нас преследовали страхи скалопендры, ибо она есть ужас месных краев.
она заползла ко мне в кед и сидела там.
и мне ничего не было.
а я по ней ходила.
а к слову, скалопендра это 9-сантиметровая херь, которая жалиться до лихорадки лапами и кусается как оса.
мы сидели у костра, пили глинтвейн с корицей и имбирем, слушая шум волн и The Kooks
мы сидели на камнях под огромными звездами в безветрии под звук воды у наших ног и в полной темноте под ковром неба.
мы царапались, обжигались, заживляли ссадины и мозоли, сонно смотрели друг на друга утром и улыбались
и Мы засыпали вместе, и просыпались, и ночью подбирались друг к другу, если во сне откатились.
и мешали спать соседям. чуть-чуть.
готовили тушівку и ели печенье в сгущенке.
мечтали о фруктах и булочках, но ложка к обеду дорога, и здесь полученная мечта уже всё не то.
мы любили, мы ссорились, обижались, смеялись до слез, боялись, падали, мы смотрели на закаты и так не хотели домой.
мы дышали и мы жили и это чудо жизни во всем своем пёстром великолепии.
снова получилось пафосно и в украшениях.
но так оно и было, правда-правда

все переходит привычную грань, все переходит все, что было до. я не знаю, что будет дальше, черт, до коликов страшно, я не знаю как себя вести, все становиться тупиком, надо бы оттолкнуть, закрыться, бросить, как всегда.
только вдруг понимаю, что я без тебя уже не могу
что я уже, так быстро
за каких-то крошечных 35 дней разучилась
быть
мое все, мое все сворачивает к твоему запаху. прости, что у меня не хватает доброты сказать тебе.
не смеяться, но я не могу, ты же знаешь, должно быть всегда весело. иначе не то. иначе назад в дешевый пафос.
не умею я. ничерта я не умею. даже тебе не сказала. прости. мне жаль. мы научимся, как нибудь.
не хочу я думать на далекое перёд. на далекое потом.
а как же мне.
я же не одна. вокруг меня все.
если бы ты был не ты...то что сначала удивляло теперь стало невыносимо нужным. твои привычки. твои жесты.
твои сигареты и холод. твой бесконечный холод.

итак
сильный кашель, резкая тошнота, невозможность глубоко вдохнуть,
резкая слабость во всем теле, першит горло
легкое головокружение
сознание в норме
дальше только остаток тошноты, легко дрожащие руки
нет желания двигаться. начинает отставать картинка. сознание все еще в норме
усталость
сонливость
подташнивание
вот оно. началось.
дежавю. стойкое дежавю. длительное. ежесикундное осознание, что ты это видел во все.
что ты знаешь наперед, все что произойдет. что каждая картинка уже повторялась, что все это было
будто ты просыпаешься каждое мгновенье и еще во сне.
сознание начинает разваливаться, но сначала ты еще можешь его удерживать
сон и реальность как два пласта накладываются друг на друга, неотличимо переплетаются
ты перестаешь отличать то, что произошло от того, что приснилось.
держит остатки сознания гордость и мысль о том, что надо домой.
тошнота ходит по телу волнами. с закрытыми глазами ты проваливаешься слишком глубоко и находишься будто в центрифуге.
раздражительность. ты осознаешь реальность как отдельное состояние, в котором тебя нет. но твое тело есть там и им необходимо адекватно управлять. люди жалкие и скучные. им потрясающе уныло. никто из них не Видит на самом деле, иначе они бы молчали, ведь слова не несут ценности. Остатков памяти хватает на то, чтоб фиксировать что-то. Ты определяешь течение времени только по тому, как меняется твоя поза. Стараешься чаще перекладывать руки, чтоб помнить, что ты это делала. Начинаешь сомневаться во всем. Ты знаешь, что было на самом деле. Думаешь, сон есть все. Что ты дома. Что сном было все минуту назад. Что сном было все еще месяц назад. Отсчитывается жизнь, и вся приравнивается к длинному сну.
последним оплотом есть Аня. Все остальное бесконечная беспомощность. Ты знаешь, что должна уехать домой. Это то, что не позволяет упасть в мягкую темень, которую предлагает сон.  Сознание собирать все сложнее. Ты начинаешь уже ждать, когда же станет легче. постоянный звук гитары. Ты подпеваешь знакомым песням. Главное оставаться здесь. Сознание начинает собираться в кучу. Но ощущение сна не проходит. Никто не понимает. Бесполезно обьяснять, бесполезно переводить в слова. Множество тебя, множество форм и размеров и все иллюзорное. даже истина. потому, что ее нет. настоящего не осталось. выныриваешь из сна и не знаешь, спишь ли до сих пор. никак не выплысть на поверхность. все вокруг глухие. остались только базовые понятия о движении и материи. ты не видишь глаз, не различаешь деталей. изредка встряхивешь сознание. чтоб спросить что-то и тут же думешь,что не делала этого, что это было не в настоящем. и страшно. очень страшно, что в бесконечном выныривании из сна ты никак не отыщешь ту реальность, которая общая для всех. не помогает даже следить за той реальностью, которая меняется. которая продолжается. ведь сон тоже есть длительный.
я все очень остро помню. физический дискомфорт заставил собрать все что осталось возможного от памяти и доехать домой.
внутренний бесконечный монолог, фиксирующий все происходящее с разумом затих только под утро и жутко раздражал.
истина : мы не помним сны, потому что не фиксируем их словесными понятиями во время самого сна.
истина: хорошо, что этот отвратный монолог не постоянен для человека
не знание: снилось ли мне и правда это раньше. если да - то разум человека знает все, что произойдет с ним, но эта информация закрыта от нас. мы все предсказатели. мы знаем свою жизнь наперед. всю.
остаток: пока что я все помню. вроде не творила ничего страшного.
зарок: наркотиков на мою недолгую жизнь хватит. я увидела все, что хотела увидеть.
и узнала даже больше того.

я не могу, без тебя пусто, а я тебя едва знаю, ты сам так говоришь. я не могу, мне непривычно и тепло от мысли, что я не бревно и ты нашелся. и тебя не надо будет больше ждать и искать глазами. я не могу, все не так, но от твоей улыбки сводит скулы, а значит все так как надо. я не могу, слушать как ты паясничаешь перед другими и спрашивать себя на сколько процентов ты в этот момент мой. как всегда ищешь что-то определенное, находится совсем другое. находится так замечательно и непредвиденно. и так смешно. ты есть, со своей дурацкой улыбкой, таким красивым лицом, таким хрупким телом, таким правильным голосом и руками. какое открытие, ты наконец - такой как надо. я тебя пока спрячу от тебя самого, но потом, потом, я даже покажу тебе это. посмеемся. это не отпустит. такое не отпускает. это наконец надолго. теплое спокойствие. нервное ожидание. сердце в горле на все твои слова. склады "возможно", "наверно", "и если" в голове. и ничего еще не предрешено, но черт побери, за это стоит повоевать, за тебя, ты у нас драгоценный, бля)

У меня замерзают пальцы от ветра, воистину монгольская степь в закатном солнце раскинулась впереди. За ней в дымке от цыганских костров виднеются верхушки деревьев. Нет, конечно это не цыгане, но так хочется верить. Вспаханное поле, глубоко грузнут копыта. Идем по едва посаженной озимой пшенице. Соседнее поле черно - оставили отдохнуть. Идем широко, почти линейкой, но впереди глубокая канава. Я никогда не прыгала, не конкурник, но в этот раз ручка на джигитовском седле вызывает доверие и спокойствие. Елек пыжится задом как кошка перед мышью. Рывок - мягко. Удержалась. Даже повод не отдала.
Только что были яблочные сады и клубничное поле. Там летом бегает бабка с ружьем и кричит, чтоб не воровали! На галопе все так же тону в стременах. Я и не знала, что в степи еще лежит снег. Глубокий, мягкий, рыжий от холодного солнца. Я не знала, что в селе дети берут у отцов машину и едут в поля кататься. Дети, не старше 6 лет.
Я видела силуэт косули в лесу. Я помню мягкий мох под копытами и болотистые равнины. И лес. Лес как из страшной сказки про мавок и лесовиков. Боялись собак - те выли волками. Еще раз прыгали. Теперь - через ручей. Как в фильмах. Красиво.
Петляли сосновыми улочками и темными оврагами. Обьезжали по лесному бездорожью сваленные грозами сосны и дубы.
Замерзли уши и пальцы ног. Перебегаем дорогу рысью. Ветер не щадит. Жалею всех гонцов средневековья. Жалею монголов тоже. У нас ведь есть теплый вагончик с горячим зеленым чаем. А у них - только эта бесконечная степь, черная с проблесками вчерашнего снега.
Мой трогательный, серо-белый Елек и холодное солнце. А ведь Елек с монгольского - Ветер.
Так напомнило, только я теплей одета была)))) намного теплей походу)))

Недавно-старые фото, старые – потому, что сделаны не вчера, недавние – потому, что всего пару месяцев назад. Напоминают всякие картинки из оперы «а как ты ко мне относишься? Выбери от 1 до 10» но они милые.

С утра до вечера слушаю Les Chansons d'amour пронзительно милых и трогательных)

Вторник – фотосет милого мальчика)

И все отношения сейчас милые и люди тоже. Не противно, а так…умилительно. Даже не кавайно…а вот) хы)

( под катом совсем немножко )